Как писала одна талантливая женщина, "от счастья человек становится герметичным". От счастья немыслимого, головокружительного, колоссального, нестерпимого - человек становится герметичнее энергоблока на атомной электростанции. Поэтому, пока я осваиваюсь и подбираю слова, - будут картинки. Картинки прекрасно одетых мужчин. И теперь я почему-то верю, что российские дяденьки тоже умеют (и вот-вот будут) изящно одеваться. Хотя с меня спросу - чуть, сейчас я поверю даже в то, что на Луне был не Нил, а Луи Армстронг. Он просто трубу забыл в ракете.

   Затаив дыхание, смотрю корейский ТВ-сериал, нечто среднее между "Ugly Betty", Золушкой и "Дикой Розой". И конечно же, страшненькая нищенькая девочка уже к десятой серии собирает вокруг себя хвост умопомрачительных поклонников, на которых главные школьные красавицы только смотрят и ладошки вспотевшие мнут. И конечно же, серии к пятнадцатой, эти самые поклонники начинают из-за девочки биться в кровь, нет, в КРОВИЩЩУ, прямо посреди школьного двора, а девочка стоит и глаза раскрывает в благоговейном ужасе.

   А я смотрю, как она смотрит, и почему-то вспоминаю достославную сцену из первой Бриджит Джонс, когда из-за неё звонко и отчаянно подрались Хью Грант и Колин Ферт. Она так же смотрела.

   Так что айподы эти, rss-потоки, нанотехнологичные биороботы - тьфу, пыль, мишура. Потому что по сути - везде то же средневековье, только у рыцарей доспехи полегче.

    Иногда меня будто накрывает моей жизнью: всеми двадцатью восемью годами, всеми мужчинами, женщинами, историями, переживаниями, чашками чая, выпитыми совместно и в одиночестве, всеми книгами и фильмами, прогулками и поездками, местами и вещами. Слава Богу, это бывает не так уж часто: я живу вперед, потому что, как говорил Пятачок, «вперед был впереди». Назад же – не кидаться опрометью, а бережно и внимательно оглядываться. 
   Но иногда на меня обрушивается двадцативосьмиэтажный дом, где на каждом этаже разыгрывается своя драма. Эти десятки людей, некогда таких знакомых, таких досконально любимых, наваливаются на меня, и каждый кричит что-то своё, потому что у каждого было что-то своё, и с каждым у меня было что-то своё, а когда это все вместе, сразу, в двадцать восемь этажей – дергаюсь, как марионетка в руках кукловода-эпилептика.

     В такие моменты я понимаю свою маму, которая в пятьдесят пять лет говорит, что уже подустала жить. Она не потенциальная самоубийца - у неё за спиной пятидесятипятиэтажный дом, где на каждом этаже разыгрывается своя драма. И если хотя бы раз в месяц, или даже раз в полгода этот дом обрушивается на тебя, -

      - выдерживать собственную жизнь почти невыносимо.

   Есть на моей улице магазинчик мороженого Häagen-Dazs. Зашедши туда в первый раз, я сразу почувствовала что-то не то: никто не кинулся ко мне с широкой улыбкой, никто не спросил, как дела и чем помочь. Наоборот, люди за прилавком стояли настороженные и какие-то угрюмоватые. Тогда я сама им улыбнулась, спросила как дела, и не готовы ли вы, мистер, отвесить мне пару шариков роки-роуд за четыре доллара? Мальчик насупился и отвесил. Только не роки-роуд, а кофейного. Я, по-прежнему широко улыбаясь, указала ему на ошибку. Он посмотрел на меня почти с раздражением. Тут из подсобки вынырнул дяденька с воплем: «Саня, где вчерашняя крошка?» - имея в виду, конечно, крошку шоколадную. Вопль был на чистом русском языке. Это объясняло буквально все, и я даже не стала настаивать на роки-роуд.

   Сегодня мы зашли туда с приятелем: он работает в Силиконовой Долине и выглядит так, что это понятно без слов; на мне вообще была самодельная майка с Беном Лайнусом. И вот подходим мы к самой кассе, а мальчики между собой на русском стрекочут. И приятель мой говорит: оу, ребята, так с вами можно по-русски общаться? Мальчики остолбевают, потом смятенно улыбаются и говорят: погодите, как же так, вы совершенно не похожи на русских! Откуда вы знаете русский язык? Мы пожимаем плечами и отвечаем – surprise! Берем мороженое, отходим от кассы, и уже почти в дверях я вдруг вспоминаю, что забыла что-то очень важное. Поворачиваюсь и звонко произношу: «Хорошего вам вечера!».

  Мы выходим на улицу. Пауза. Приятель подытоживает:

- Ну вот теперь ты окончательно доказала, что нерусская.

   Боже, боже, а ведь скоро в Москву.